miya_mu (miya_mu) wrote,
miya_mu
miya_mu

Category:

Голод

На днях мне довелось испытать очередной экзистенциальный диссонанс, выведший на мысли не слишком оригинальные, но имеющие определенную практическую пользу.
Как у всякой (или почти всякой) женщины, оторванной от всего, что её окружало в детстве, у меня бывают вспышки ностальгии разной силы и интенсивности – в молодости они доводили до умопомрачения, но со временем я научилась использовать их как подсказки, на которые подсознание вообще никогда не скупится.


Мне вспомнилось, как мама, задыхаясь от восторга, рассказывала об одном азербайджанском блюде, которое ей довелось пробовать в семье лучшей подруги, где мою мать, росшую без родителей (а позже и меня), всегда старались подкормить. Семью матери на тот момент составляли её бабушка с дедушкой, лишенные после революции кухарки (работая инженером на нефтяных приисках, дед мог бы себе позволить нанять домработницу, но бабушка была не согласна на приходящую прислугу – разве что на уборщицу дважды в неделю) и мамина тетка, спасшаяся с ребенком, которым мама была тогда, из блокадного Ленинграда и поклявшаяся туда не возвращаться. Тетка, будучи балериной не из последних и поразительной красавицей ботичеллевского типа (мне мало что от неё досталось), кухней, разумеется, не интересовалась, - как, впрочем, и прабабка, в свое время покорявшей красотой литературные салоны. Неудивительно, что моя мать, в целом обладая характером малоэмоциональным, испытывала настоящую страсть к хорошей еде – деля её со страстью к литературе, характерной для всей нашей семьи.

Её рассказы о чудесах азербайджанской кулинарии были снабжены подробными описаниями – вполне умозрительными, поскольку сама она готовить не умела и не любила, что делало моё детство довольно грустным в этом аспекте. Впрочем, скудость семейных трапез в изобилии украшали блестки тех волнующих моментов, когда отец навещал со мной своих родственников или когда азербайджанские, армянские, польские и еврейские соседи и сослуживцы родителей по своим праздникам, свадьбам и дням рождения угощали, как это было принято, национальными блюдами и домашними тортами.

Мне было тридцать, когда я, оказавшись в Женеве, испытала первый приступ ностальгии, - говоря словами классика, внезапной и смертоносной, как убийца, выскочивший из-за угла. Технически я познакомилась с эти ощущением раньше, в первый же университетский год в Москве, но непрерывный поток новой информации, вместе с естественным жизнелюбием молодости, тогда не давали опуститься в его глубины.

Рассудив, что сопротивляться ностальгии бесполезно, но можно её очаровать и усмирить, я задалась целью обучиться готовить те кулинарные шедевры, которые так ярко расцветили мое полуголодное детство – не имея возможности воссоздать те оттенки неба, моря, кипарисов и платанов, те запахи нагретого камня и зимнего влажного ветра, которые несли с собой волнующее ощущение бесконечной дороги, лежащей у ног, предчувствие тайны, счастья и приключений, – не имея возможности, думала я, воссоздать ту реальность с её скрытыми смыслами, мне не остается ничего другого, как создавать заново то обещание счастья, ту яркость чувств, что составляет смысл и печаль ностальгии, научившись готовить волшебную еду, на которую был так щедр сказочный город моего детства.

Тогда, в Женеве, у меня была маленькая дочь и молодой муж (публика весьма благодарная), дом был полон гостей, а магазины – продуктов (после урезанных возможностей Москвы начала девяностых это значило очень много), а в чемодан я догадалась положить бабушкину любимую кулинарную книгу, - упорства же и желания мне хватало всегда.

Дойти до той степени волшебства, которое удовлетворило, хоть и не до конца, меня саму, заняло почти двадцать лет, но радость и изумление семьи и друзей дома (не говоря о случайных гостях) с самого начала окрыляли и позволяли надеяться – хотя сама я видела, насколько редко удавалось добиться продолженного эффекта и сделать людей счастливыми не только на недолгое время обеда, но сдвинуть баланс сил в глубине их подсознании в сторону счастья, яркости чувств и осмысленности хоть на миллиметр.

Конечно, именно азербайджанская (или, что то же самое, но в более общем выражении, турецкая еда) составляли основу моих амбиций и притязаний художника, но со временем мне пришлось пересмотреть и значительно расширить понимание кулинарии. Сложные азербайджанские рецепты в результате остались в резерве для особых гурманов и для моментов самой яркой и болезненной ностальгии – прогнанный через кухню, её демон успокаивается и затихает.

Как я упомянула в самом начале, на днях прошел очередной её приступ, что вылилось в приготовлении блюда, называемого дюшбара – пельмени настолько маленькие, что в ложке их умещается от шести до восьми штук (у меня шесть, но я пользуюсь нестандартными ложками, мельче обычных). Готовятся они с мятой, подаются в бульоне или соусе из обжаренных с пряностями помидоров; я искренне люблю сам процесс приготовления всех этих легендарных, овеянных временем, вещей (долма, пахлава, шакербура, кутабы, все остальное слишком быстро и просто, чтобы об этом упоминать) когда муж или кто-нибудь из заезжих друзей медитирует рядом на кухне, проникаясь и трепеща.

Хоть с опытом и пришел тот уровень мастерства, когда ни одно блюдо уже не кажется сложным, ритуальные уважение к традиции и пред-восхищение остались intacto, а выбор трав в саду и пряностей на полке суть отдельная прекрасная часть священнодейства.
Вообразите моё изумление, когда после приготовления и ожиданий дюшбара не то чтобы не произвела впечатления (обедали мы вдвоем с мужем), но это впечатление  не  стало ожидаемо ярким.

Противореча всем воспоминаниям, дюшюбара оказалась всего лишь еще одной разновидность пасты, в ряду с пельменями, равиолями, домашней лапшой, китайским удоном, японской рисовой вермишелью, итальянскими спагетти, каннеллони и лазаньей, что наводняют сегодня все кухни мира. Уютная, милая домашняя еда, со своей долей здоровой магии, со своим характерным ароматом мяты и хорошей баранины, но никак не то ритуальное призывание, обостряющее все пять чувств до предела, за которым идет трансценденция духа и открывается одна их вуалей Исиды.

Безусловно, мне не впервые приходится переживать несоответствие между воображением и реальностью и наблюдать, как избирательно память украшает события и вещи, неспособные сейчас разогнать рецепторы до уровня детской эйфории. Сам по себе этот факт не несет никакого дискомфорта, если помнить, что обилие и яркость впечатлений со временем заменяются на способность различать оттенки что, в свою очередь, дает тонкость и глубину восприятия. Но меня чрезвычайно занимает та физиологическая составляющая жизни, что влияет на состояние духа и укрепляет или, напротив, ослабляет сознание.

Я совершенно уверена в том, что ясность сознания складывается не только из внутренней работы психического, но и из той отчетливости, с которой мы воспринимаем физический мир. Правильная еда, - как, впрочем, и правильный голод, - обостряет восприятие и оттачивает его, как инструмент; разумеется, еда не единственный фактор химического воздействия, но один из немногих, что легко контролировать и направлять нужным образом.

Не в первый раз сталкиваясь с преувеличенным значением, которое мы придавали еде в то далекое, уже полузабытое время, я каждый раз вспоминаю то, что слишком уж хочется забыть – голод, сопутствующий нам постоянно до поздней середины девяностых. Это был не тот голод, что ставит вопрос о выживании, но хроническое чувство неудовлетворенности, недостатка впечатлений того рода, в каком нуждается физиология.

Впрочем, вполне обычный прозаический голод тоже близко знаком моему поколению. Трудно понять, как мы, будучи старшеклассниками – самый активный период роста – выдерживали уроки с восьми до двух практически без еды, при том, что завтрак во многих семьях был весьма символическим. Кажется, в столице учеников кормили горячим обедом, но в моей школе, несмотря на её элитарность (талантливые увлеченные учителя, матклассы и премии на олимпиадах, таких в городе было пять или шесть), в буфете продавались только бутерброды с баклажановой икрой, почему-то зеленые на изломе коржики и чай, куда добавляли соду для затемнения цвета и чтобы скрыть недостачу заварки.

В школе, пионерском лагере, институте, в стройотрядах, в поездках на картошку – голод был постоянным спутником все наше детство и молодость. Мне особенно не повезло из-за того, что мама сначала увлеклась йогой, а потом – макробиотикой и голоданием по Брегу и следила, чтобы в еде было как можно больше белков и витаминов и как можно меньше жиров и углеводов. Для растущего организма это стало настоящей катастрофой – но я бы не сказала, что мои друзья и подруги страдали от голода меньше.

Хорошо шутить про оральный вау-фактор тому, кто не вырос в напряжении между полюсами тотальной скудости еды и варварского изобилия праздничных столов. Иногда я думаю – как бы повернулась история, если бы люди моего поколения, пусть и отрезанные от мира и благ современной цивилизации, хотя бы не знали голод так близко? Будут ли историки будущего учитывать это несовпадение развитой культуры и общей грамотности с примитивным, почти доисторическим, непрерывным стремлением найти еду? Поймут ли вообще это сочетание бедности и бесправия с высочайшим подъемом духа и интеллектуальной активности, если мы сами себя не понимаем?

…и немедленно выпил…
Subscribe

  • Венок сонетов

    Вот, кстати, о христианстве, вернее, о христианах. Есть вопрос ...хотя нет, сначала сформулирую тезис. Помните последовательность…

  • А вот, к слову, о зомби

    Случилось мне посмотреть еще один фильм (за последние годы нового вряд ли наберется с десяток, хотя кое-что из старого регулярно пересматриваю),…

  • Квантовая запутанность комара

    Примером квантовой запутанности приводят этот трюк с новой парой носков, когда один, надетый на левую ногу и ставший левым носком, автоматически…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • Венок сонетов

    Вот, кстати, о христианстве, вернее, о христианах. Есть вопрос ...хотя нет, сначала сформулирую тезис. Помните последовательность…

  • А вот, к слову, о зомби

    Случилось мне посмотреть еще один фильм (за последние годы нового вряд ли наберется с десяток, хотя кое-что из старого регулярно пересматриваю),…

  • Квантовая запутанность комара

    Примером квантовой запутанности приводят этот трюк с новой парой носков, когда один, надетый на левую ногу и ставший левым носком, автоматически…