June 17th, 2021

Когда у самого бедного земледельца есть, наконец, множество механических рабов

Есть одна тема, о которой давно хочется высказаться, но совершенно не хочется писать о ней, хорошо идут мои возрожденческие исследования и жалко отрываться.
Так что очень коротко и без подробностей.
За последний месяц в нескольких разных ситуациях случился разговор о гражданском обществе.
Если кто пойдет смотреть, что это такое, в Википедию, не поленитесь, сравните статьи на русском и английском. Разница существенная, хоть и не в определениях.

В двух словах, гражданское общество способно к самоорганизации, легко создает и использует механизмы контроля государства, обладает существенными программами социальной помощи и имеет очень слабые классовые перегородки, несмотря на четкое экономическое разделение между стратами.
Выпадают из него верхние и нижние, скажем, пять процентов, то есть маргиналами становятся самые богатые и самые бедные, поскольку ни те ни другие не участвуют толком в социальных процессах.
Это само по себе не очень интересно и фактически является абстрактной теорией, - поскольку одни, живущие за его пределами, не верят в его реальность, а другие, живущие внутри него, не понимают, как может быть иначе. Вот это верю-не верю мне и кажется самым важным.

Вся история с гражданским обществом опирается не на закон, не на справедливость, не на социальные методы и все такое, а на договороспособность. Западный мир может делать самые странные, с точки зрения русских, вещи, поскольку договороспособность его населения настолько тотальна и всеобъемлюща, что обкатывает любые феномены с острыми гранями.
Тут надо было бы дать примеры, их число бесконечно, но, может быть, в другой раз.
Понятно, что гражданское общество является более важным принципом демократии, чем выборы, поскольку правительства реагируют на гражданские инициативы самым гражданским же образом. Банковские работники, чиновники налоговой, полиция, - все они прежде всего идентифицируют себя как участника отношений, в которых есть правила, ими самими одобряемые - да что там, они сами их и продолжают вырабатывать, - и только потом профессия. Правило "не навреди" есть, одно из самых актуальных, наверное, а правила "не нагруби" уже нет, за ненадобностью.
Но!
Это совершенно невозможно схватить умом изнутри русской действительности. Такую недоговороспособность, как демонстрируют русские, независимо от происхождения и воспитания, можно увидеть только в Африке.
Возможно, не все русские, а только из центральной и северной областей. Украина, правда, тоже как Африка в этом отношении, - обо что и сломался Майдан.

Есть среди русских, вернее, среди москвичей (за других не знаю) только одно безусловное исключение. Ангельски добры и совершенно договороспособны те, кто состоялся сексуально. Что, понятное дело, большая редкость.
Не обязательно прошел все лабиринты страсти, может быть, просто удачный брак-другой. Состоялся сексуально, любит и любим, не пьет, не слишком беден и не слишком богат, не тщеславен и не завистлив, и вообще может пройти через игольное ушко, но бывает.
Это очень смелое обобщение, понимаю, и сразу допускаю, что могут быть исключения. Ну, пусть будут и исключения, вдруг у кого-то характер хороший сам по себе, вне сексуальной коннотации, почему нет.

С другой стороны, люди из образованных семей, родившиеся до революции, были в высшей степени договороспособны. По сути, они ничем не отличались от западной публики, но их дети уже совсем другие, уже потеряли себя под гнетом гегемонии пролетариата, уже вкусили анархии.

На южных перефериях империи договороспособность сохранялась гораздо дольше, даже и не знаю, когда ее стали утрачивать и утратили ли до конца. Ну, географически все неоднозначно, так что вернусь к центральным и северным регионам России, здесь проблема достигает, наверное, планетарного максимума.
Это можно видеть в семейных отношениях. Война между супругами, кажется, нормальное состояние у слишком многих семей; были крепкие дружеские связи, на них последняя надежда.

Без всяких выводов и морали; мне кажется, удалось ухватить проблему глобального непонимания Запада современной Россией; гражданский долг велит изложить.

Ну и все, собственно, пойду дальше к моим чудесным поздним возрожденцам. Первую главу , как обещала, скоро выложу, хотя она взяла и распалась на несколько отдельных глав. Что хочет, то и творит, куда деваться.

(no subject)

Нагло пользуясь магией коллективного разума, обращаюсь к сообществу - сами мы не местные а можно нам сейчас хорошего дождика? А то за горизонтом грохочет, и по прогнозам обещали, но вот никак до нас не дойдет.

Да, я к чему это, - уточнение по поводу договороспособности. Тут явно имеет место быть расхождение теринов. Взаимное принятие решений, выполнение обязательств, исполнение обещаний, все это, конечно, в России есть, как не быть. Иногда и побольше, чем в легкомысленной Испании.
Договороспособность - термин, конечно, так себе, тут еще надо искать что-то более подходящее. На уличном испанском это звучит примерно как "не впутывать в плохие отношения", а официального слова даже сразу и не соображу, думать надо.
Смысл же истории в следующем.
Как гражданское общество опирается на договороспособность, так и она, в свою очередь, опирается на инстинктивную доброжелательность.
Говорить с человеком больше двух минут и не обменяться с ним порцией тепла - удел психически нездоровых людей, в понимании абсолютного большинства.
Тут очень много внутренних структур, белых мест и отдельных коридоров, как и в любом социальном здании, но, в целом, эта потребность взаимного эмоционального тепла цементирует Старый Свет и предохраняет от разрушения.
Все остальное, - и договороспособность, и гражданское общестов, и демократия, - надстройки над этой потребностью.
Сравнить могу только с историей про Кувейт, где все принадлежат к одному племени настолько, что, когда там нашли нефть, прибыль разделили на всех жителей. Элита осталась, но бедных уже нет. По крайней мере, такая история существует для внешнего мира, но по всяким третьим признакам, она вполне достоверна.
Вот бы и в России так сделали, правда?
В Европе то же самое происходит с взаимной заботой, она каким-то магическим образом делится на всех. Что не делает всех счастливыми, само собой, это уже другая история. Историй про то, что всем на всех плевать, я тоже слышала предостаточно, хотя только в сети, в жизни работает принцип взаимности.
Это уже отдельная тема, почему одних любят больше, чем других, и не будем об этом.